У меня украли велобайк

Не хочу вспоминать эту историю. Но записать всё же надо — в назидание себе и, возможно, потомкам.

30 апреля 2017 года с одной из станций Велобайка украли велосипед. В момент кражи он числился за мной.

Интродукция

В Москве стояло форменное лето. Пели радостные птицы, вокруг ТРЦ «Европейский» шлялись бомжи и торговцы наркотой, встречались влюблённые парочки и играла, как обычно в такие дни, популярная дебильно-приставучая музыка. Солнце аккуратно подпекало, не доводя, впрочем, людей до состояния «блин, кепку дома забыл». Как пишут в детективных романах, ничто не предвещало беды.

Продолжить чтение

После книги Линча

Только что испытал новый вид кайфа: нашёл в книге Дэвида Линча собственную мысль.

«Интуиция — связь между эмоциями и интеллектом»

А потом проверил текст поста, о котором вспомнил, когда прочёл эту фразу. В том посте — почти она, но про другое:

«...Эмоция — проводник между искусством и человеческим подсознательным»

В тот момент я думал, что выразил эту мысль для себя гораздо раньше, чем прочёл о ней. Оказалось, неправда: я выразил другую. Но сейчас я почему-то уверен, что это неважно.

Немного позже я шёл по станции метро Киевская, подходил к лестнице, ведущей в город, наслаждался относительной станционной тишиной — и вдруг мимо меня на огромной скорости и оглушительным, как тогда показалось, шумом пронёсся поезд. Секунду я раздражался этой внезапности, хотел даже буркнуть себе под нос что-то не очень осмысленное — а потом вдруг понял: раздражаться по поводу неожиданностей не имеет смысла, потому что позже каждая из них может оказаться источником новых идей.

Спасибо Дэвиду Линчу.

Книга называется «Поймать большую рыбу». Верю, что мой пост — для кого-то та самая неожиданность.

Сборник рассказов

В седьмом классе я написал немного наивную сказку про осень, и меня за неё почему-то сослали захвалили до самых чёртиков. Не массово, в узком кругу, но захвалили. Спустя три года я написал ещё семь маленьких литературных опусов и составил из них такой же маленький сборник.

Да, это название

Продолжить чтение

Самый бесполезный вопрос

Самый бесполезный вопрос, который можно задать человеку — «как дела?».

С вероятностью 95% того, кто об этом спрашивает, интересуют исключительно его дела. А значит, вопрос этот задаётся с одной из двух целей: либо чтоб что-нибудь спросить, либо чтобы сразу после ответа начать рассказывать о своей жизни. С той же вероятностью ваш собеседник чрезмерно общителен, привык к постоянному потоку информации, и его цель — сделать из вас источник информационного шума, вроде телевизора на кухне, который вроде что-то говорит, но никто его осознанно не слушает. Тратить время и энергию на таких собеседников — не лучшее, что можно сделать с временем и энергией. Во время таких разговоров даже переключиться на другую задачу нормально не получится, не говоря уж об осознанном чего-нибудь обдумывании.

У вопроса «как дела?» есть вариации: «как ты?», «как жизнь?», «что нового?», etc. На любой из этих вопросов можно отвечать любым текстом — или вообще не отвечать. Бесполезно. Пустая трата всего. Лучше музыку послушайте.

5% собеседников действительно интересуются, как у вас дела. Но им вы тоже — помните — не обязаны об этом рассказывать. Можете, если очень хочется. Но не обязаны.

Если вы — вышеупомянутый собеседник, поймите: жизнь вашего собеседника — его личное дело. Он не обязан специально для вас вспоминать, что с ним случилось три часа назад, а потом вам об этом рассказывать. Поэтому лучший ответ на ваш вопрос «как дела?» — «нормально». Ни этом вопросе, ни в этом ответе нет никакого смысла. Говорите по делу; если нечего — не начинайте диалог вообще. А если уж начали — не обижайтесь на того, кто так быстро его закончил.

Ещё раз: все разговоры — по делу. Дело — «давай вместе напишем статью», или «проведём выходные», или, на худой конец, «как проехать от Киевской до Чистых прудов? У меня интернета здесь нет». «Как дела?» — это не дело. Как и пресловутое «поболтать».

Берегите время и энергию своих собеседников. Пожалуйста.

Если вам есть что сказать по этому поводу — комментарии открыты.

Прямой эфир неумолим

На телевидении есть такая штука — прямой эфир. В прямом эфире, как утверждается, на российском телевидении идут политические ток-шоу и, чаще всего, программа «Познер». И если по поводу первых говорить нечего — всё уже сказано, то программу Владимира Владимировича — жаль. Искренне. Жаль, что ей отводится всего час эфирного времени.

Вот смотрите. Это выпуск программы «Познер» с Эдвардом Радзинским.

Последние десять минут этого выпуска - это экшен. Более напряжённого и напрягающего экшена за последние три месяца я не видел. В эти десять минут успевает накалиться и разрешиться конфликт между говорливым Радзинским и вынужденным представлять интересы рекламодателей Первого канала Познером — конфликт невидимый, но присутствующий. Радзинский говорит правильные вещи, и хочется, чтобы он и дальше их говорил, а Познер явно раздражается, подавляя в себе желание его прерывать. Но приходится.

Прямой эфир неумолим, и в этом его единственный минус. Гораздо хуже, когда сказать нужно много, а времени мало, чем когда наоборот.

Будь я владельцем телеканала или радиостанции, я бы ставил после прямого эфира то, что можно с лёгкостью убрать из сетки вещания: фильмы и политические ток-шоу. Всё равно каждый день там — одно и то же.

А выпуск всё-таки посмотрите.

Не слышьте шлягеры

Вчера, возвращаясь из Вышки, я шёл по подземному переходу, а в нём, как всегда, какой-то очередной уличный музыкант гитарил что-то подчёркнуто бардовское.

Пока я не дошёл до него, музыка казалась хаосом, не разделённым на такты и не имеющим, соответственно, размера. Я шёл по переходу, музыка шла фоном, не обращая на себя ровно никакого внимания. Когда я выходил из перехода, она заняла в мозгу всё. Ну, знаете, как это обычно бывает со шлягерами.

Произошло это вот почему.

Мозг очень любит всё неосознанно структурировать, даже когда у него это плохо получается. Как только он понимает, что звучащую вокруг какофонию можно разобрать на сильные и слабые доли, то есть разбить на такты, он сразу же это делает, какофония для него превращается в нормальную человеческую музыку и тут же въедается в подсознание. Структура дает возможность себя предсказывать, определять за полсекунды, что сейчас услышишь, — и мозг этим нагло пользуется, начинает генерировать музыку сам, подстраивая то, что слышит, под готовый структурированный шаблон. И это не остановить — остановится само, но когда, что должно для этого произойти — неизвестно.

Иногда даже перебивка другим шлягером не помогает — прочная свежая структура не желает уступать место другой, ещё более прочной, но постарше.

Не обращайте внимания на музыку в общественных местах — она привязывается в 90% случаев. А если уж обратили, то чтобы она не привязывалась, — не нужно слушать её и, что важнее, начинать слышать.

Оставьте хаос хаосом, не обращая на него внимания.

Логика и интуиция в искусстве

Вчера закончился третий модуль ФДП ВШЭ, во время которого нас учили снимать кино, руководствуясь логическими законами. По итогу этого модуля у меня сложились некоторые тезисы. Они касаются не только кино, но и музыки, литературы, живописи, танца — короче говоря, искусства в целом.

Во-первых, логика в искусстве не работает. Сюжет в искусстве не работает. История в искусстве — не работает. Работает только эмоция, которую вызывает история. Через эмоцию искусство воспринимается интуитивно, поэтому эмоция — проводник между искусством и человеческим подсознательным.

Во-вторых, логические законы (которым нас учили) ломают эмоцию, загоняя её в рамки отточенного логического восприятия. Как только эмоция становится в мозгу режиссёра и, что хуже, зрителя, логически обоснованной, она теряет силу и превращается в неуютный фейк.

Кроме того, логика — одна; способов же восприятия эмоции — огромное множество: одна и та же эмоция вызывает в разных людях совершенно разные ассоциации и разные потоки новых эмоций, с ними связанных.

Искусство должно создаваться не логически, а интуитивно. Интуитивно созданное искусство — живой цветок, который вырастила природа. А искусство логики — это палка, к которой приклеены отростки, ответвления и бутон: отростки — по бокам от палки, бутон — сверху, потому что так надо и так бывает обычно. Для склеивания создатели этой модели используют скотч, клей ПВА, клей «Момент», наноклей, действующий на молекулярном уровне — в зависимости от уровня своего профессионализма. Но то, что у них получается — априори подделка под эмоцию, которая действует на сознание слабее, чем эмоция настоящая.

Люди, которые, может, и знают, как создается искусство с технической точки зрения, но создают его всё же интуитивно, не смешивая интуицию с отточенной техникой — настоящие художники. Адепты же логики — шарлатаны от искусства: они умеют подделывать эмоцию, но действие их подделок не идёт в сравнение с действием чистой эмоции.

Искусство шарлатанов — нить, в конце которой — одна-единственная развязка, одно-единственное понимание. Искусство истинное — хаосный клубок, позволяющий зрителю распутывать себя самостоятельно, примерять больше, чем одну нить, подбирать, сопоставлять их с привычным и открывать непривычное. Настоящее искусство создаётся зрителем, а не художником. Создается интуитивно, подсознательно, а не логически выверенно.

Искусство — это смысловой хаос, в котором должен разобраться и расставить всё по полочкам не автор, а потребитель.

Гироскутер

Кажется, я нашел вещь-идеальный образ всего. Это гироскутер.

Стоит над рекой исполин величавый

Стоит над рекой исполин величавый

С гироскутером меня познакомил Ваня С. (а вы ожидали увидеть здесь другое имя?), и я влюбился в него (нет, не в Ваню) так же, как когда-то в электровелосипед. Правда, было одно отличие: первые пятнадцать минут гироскутер взбрыкивал всеми своими членами, как только я на него забирался. А велосипед — не взбрыкивал. Просто не работал. Пока я курок скорости не нашёл.

Управлять гироскутером вроде просто: куда наклоняешься, туда и едешь. Но в эти самые пятнадцать минут в мозгу ломается стереотип: оказывается, можно просто взять, наклониться вперёд — и не упадёшь! Пока происходит ломка, ехать трудно; гораздо легче — трястись мелкой дрожью, пытаясь хоть как-то удержать равновесие.

Потом, когда ты вроде бы уже опытный юзер и освоил езду вперёд-назад и повороты, ты вдруг начинаешь замечать, что дорога, по которой ты едешь, не всегда ровна, как поверхность стереотипного озера из японского сада камней. На ней есть углубления и холмики. В углубления гироскутер имеет свойство проваливаться, а на холмики — взлетать. И когда он проваливается или взлетает, а ты не успеваешь отреагировать, перераспределить баланс — начинается самый интересный момент, который я называю теперь «четыре секунды в рапиде» (ну надо же было придумать какое-нибудь глубокое и погружающее название).

В первые две секунды подсознание, которое на такие вещи реагирует в принципе быстрее сознания, начинает вдруг стучаться во все возможные места и орать что-то нечленораздельное; впрочем, по интонации можно понять, что смысл ора — предупреждение. О чём — пока непонятно. Мозг мобилизует из глубокой медитации последние нейроны, жмёт красную кнопку, выбивает зачем-то в своём офисе стёкла — ерундой страдает, в общем. Параллельно откуда-то из глубин приходит мысль о том, что четвёртое задание устной части ЕГЭ по английскому — западло; приходит, озирается и прячется под карниз, пока не засекли и не расчленили.

В третью секунду до сознания доходит суть происходящего в реале, и поднимается максимальная тревога. Пробуждаются все, даже сторож и завхоз. Начинается немедленная эвакуация. Нейроны беспорядочно носятся по всем возможным траекториям, воздух пропитан смесью тревоги и страшного страха, какой бывает только под дулом пистолета — или если в пятом классе на уроке истории спрашивают, а ты не учил. Абсолютная антимедитация. Бесконечная тревога на огромной скорости. Беспорядочные толчки, жертвы среди нейронов. Орёт сигнализация, предвещая падение с гироскутера.

В какой-то момент всё резко обрывается — и начинается четвертая секунда, абсолютно пустая. Ничего не происходит. Иногда маленькие сгустки мыслей носятся над песчаным пляжем, сталкиваясь и растворяясь друг в друге. Спокойствие, индифферентность, полное безразличие, как после отрицания, гнева, торга и непроходимой депрессии — вот с таким бы ощущением и жить все триллиарды секунд!

А дальше — опять едешь, весёлый такой. Вроде даже не сменив направления. Хорошо!

Так вот, к чему это я. Гироскутер — прекрасная вещь. Но — не для езды. Для проверки дороги на наличие углублений и холмиков и для медитации. А поездить можно и на электровелосипеде, когда велопрокат откроется.

А ещё эта маленькая тяжелая штукенция здорово снижает мобильность в узеньких арбатских переулках, где канализационные люки (которые по сути своей обрезанные холмики) — друг на друге, тротуары склоняются к проезжей части, а машины проносятся по проезжей части ровно в тот момент, когда, проклиная первое и второе, ты соскакиваешь с движущегося еще гироскутера.


Вообще-то говоря, гироскутер и электровелосипед идеально описывают жизнь.

Большую часть жизни мы едем на велосипеде: чтобы удержать равновесие, нужно ехать быстро и ни в коем случае не останавливаться. Наклонишься влево или вправо — тут же упадешь с велосипеда. Есть курок скорости, но он нормально разгоняет, только когда помогаешь педалями.

В моменты же осознанности, когда мы думаем о вечном или медитируем — мы пересаживаемся на гироскутер. На него трудно запрыгнуть, но легко ехать. Куда наклонился — туда и поедешь, других вариантов нет. Едешь относительно медленно, но когда разгоняешься, получаешь ни с чем не сравнимое удовольствие, будто аквариумные рыбки в желудке заработали плавниками. А когда разгонался и едешь, не меняя скорости — сразу концентрируешься, причём непонятно, на дороге ли, на углублениях ли, а может, и вовсе на чём-то очень далёком, лежащем вне понимания сознания; забываешь, кто ты, где и зачем и просто едешь, куда глядят глаза и движут, разбалансировывая и восстанавливая баланс, ноги.

Есть, правда, одно «но»: гироскутеру очень нужен асфальт. Подготовленная трасса. На ней и только на ней начнётся медитация; другие варианты — пшик и фикция.

А ещё гироскутер может закрутить ездока, как дервиша, вокруг своей оси — и тогда начнётся антимедитация. Но это бывает, только если неумело запрыгивать или распределять баланс. При умелом обращении на третьей минуте непрерывной езды по прямой ровной дороге на вас снизойдёт нирвана.

А теперь перечитайте пост, заменяя «гироскутер» на предмет моей метафоры.

«Сегодня я — »

Когда не о чем писать, пиши абсурд. Этому меня еще моя пятиюродная бабушка учила, говорила скрипучим голосом: «Ваня, помни, бриллианты зашиты вот в этом стуле, слышишь? Вот в этом! А, это грузчики в дверь звонят. Вот стул, выносите! А, вот еще: когда не о чем писать, пиши абсурд. Теперь вроде всё. Пойду вязать третий носок».

Серьёзно. Когда не о чем писать, а писать хочется — берите текстовый редактор и пишите абсурд, то есть абсолютно всё, что приходит в голову. Регистрируйте абсолютный поток сознания, не задумываясь о смысле, объёме и знаках препинания. Это перезагружает мозг: вроде сидел уставший, ничего не хотелось, депрессия-хандра-лень-чтотамещё накатило, а напишешь — возбудишься, и снова готов работать. Когда закончите — не перечитывая и не спрашивая себя, будет ли кто-то, кроме вас, читать этот бред, публикуйте. Где — неважно. Можно даже, если очень уж стеснительно и не хочется забивать интернет, создать отдельный текстовый файл или папку и закидывать туда свои опусы. Главное — не выбрасывать: позже, когда вам срочно нужна будет какая-нибудь гениальная идея, можно будет загадать номер файла или страницы, открыть папку — «ух ты, нормально, сойдет, разовьём. Неужели это я написал?» И начнётся наслоение на гениальную идею новых гениальностей.

А я с сегодняшнего дня открываю такую папку в виде канала в Telegram. Зачем мне второе «Как есть», спросите? Ответ: в «Как есть» — идея, а на канале — её полное отсутствие. В первом случае читатель, то есть, надеюсь, вы, на основе идеи придумывает смысл, а во втором смысл берётся напрямую из читательского подсознания: оно само выделяет в тексте идеи. Получается, по отзывам, неплохо.

Пришлось придумать концепцию, чтоб было от чего отталкиваться: каждый день мой внутренний абсурдист просыпается в новой роли (ой, плагиат, плагиа-а-атище, а-а-а-а-а, срочно вызывайте копирайт-полицию!), и у него начинается словесный понос; результаты поноса транслируются на канал. Поэтому канал называется «Сегодня я — » (В начале этого поста абсурдист тоже отметился, но не в полную силу: у него иногда прямо приступы бывают, и вот тогда его даже я не понимаю.)

2017-03-22_20-58-22

Короче. Перегзагрузка мозга, выливание ненужностей из подсознания и, попутно, странный юмор —

«Сегодня я — »

Хаос какой-то получился, а не пост. Пора, значит, пополнять абсурдотеку.

(А про своего абсурдиста я отдельный пост думаю написать. Больно уж он часто стал заявлять о себе.)

There is no profit here

Когда я заводил блог, я совершенно не думал о том, зачем он мне. Мне был приятен сам процесс: когда ты сидишь две недели, копаешься в коде, настраиваешь, ругаешься (на самом деле нет) с техподдержкой хостера и непрерывно гуглишь, гуглишь, гуглишь — в конце приходит дзенское спокойствие, умиротворение, а еще немного позже — гордость за самого себя: у меня теперь есть блог, я сам его сделал, я молодец! Что там люди с блогами обычно делают? Ах да, пишут. Точно, писать надо.

Для меня блог был игрой в самом прямом смысле этого слова: не инструментом, а самоценным проектом, в который можно было играться, убегая от скуки.

Пару месяцев блог просуществовал в таком режиме, постепенно обрастая фишками: подпиской по почте, фотопортфолио, «Как есть» (это блог в блоге, вот его описание, если вы ещё не в курсе). Я писал обо всём, что было, и совершенно не задумывался, нужны ли кому-нибудь мои записи. Параллельно начинал тихо лить мне в уши своё вечное мировоззрение «польза первична» Ваня С.; я отмахивался от него, как мог, не допуская враждебную установку в своё сознание. Писал, как пишется. Нравилось. И сейчас нравится.

Но есть кое-что мешающее. Польза.

Теперь, когда мне в голову приходит тема для поста, я первым делом думаю: а кто же всё это будет читать? Почему я вообще думаю, что моя писанина на эту тему кому-то интересна? Начинается самоцензура, причем в самом жестком виде. Количество постов сокращается, удовольствия всё меньше и меньше; конфликт двух мировоззрений — моего и ваниного — перебивает суть существования блога.

Поэтому с сегодняшнего дня я перестаю думать о пользе. Вообще. И устанавливаю чёткую редакционную, если так можно выразиться, политику: мой блог — не для пользы. Он — для души. Если для вас первична польза — вот вам предупреждение, дисклеймер, как хотите называйте:

главная цель этого блога — приносить пользу исключительно мне.

Если то, что полезно мне, полезно и вам — добро пожаловать.

Ваня, спасибо тебе, что подвёл фундамент.