← 
В блог

Жизненное |

Про ограниченность свободы и утренний гав

Свобода — понятие относительное. То есть она есть, всегда и везде, но всегда же относительна. И, следовательно, неполна.

Вот, например, я живу в Литвиново в комнате на втором этаже. Если, когда я усну, посмотреть прямо в направлении от ног к голове, увидишь окно, а в окне — соседский дом. Около дома — конура; в конуре живёт щенок немецкой овчарки. Каждые восемь утра этот щенок начинает скучать по хозяевам, которые уехали в свою условную Турцию и никак не вернутся. А к девяти — прекращает.

Скука — дело тонкое, Петруха. Каждое утро у щенка немецкой овчарки она сопровождается всплеском эмоций, по силе напоминающем ядерный взрыв; примерно той же силы гав неконтролируемо вылезает из щенячьей пасти по три раза каждые сорок секунд. То есть, гав, гав, гав — тишина. Ладно, думаешь, закончилось. Не-а. Гав, гав, гав. Да что ж такое-то, ну.

Вместе со щенком, как вы уже поняли, просыпаюсь я, и первым делом иду закрывать окно — с целью, так сказать, минимизировать возможные последствия. От этого действия спать вроде ещё хочется, но уже как-то не очень. И тут бедный сон добивается несметными полчищами утренних гавов. Вокруг-то, знаете, тишина, как в гробу — только утренние птички поют свои утренние песни, — и гавы на контрасте потому кажутся ядерными взрывами.

Летом я обычно ложусь в три часа, а встаю — в двенадцать. Меня в этом режиме всё устраивает, до самых последних мелочей. Вот тебе ночные несколько часов, когда жизнь в доме замирает, и можно в тишине поделать, скажем, новую версию главной. Вот, пожалуйста, утреннее уважение окружающих к тому, что ты спишь и не готов с хорошим настроением просыпаться из-за шума. А вот у щенка немецкой овчарки другой режим, и с восьми до девяти будьте любезны, концерт начинается, вы уже прокомпостировали билет? Садитесь. Бинокль? Слуховой аппарат? Гав!

Через десять минут гавов жизнь теряет смысл окончательно. Вместе со смыслом уходит и сон.

Вопрос: свободен ли щенок устраивать свой ритуальный гав сообразно своим представлениям? Свободен. Ещё вопрос: свободен ли я не слушать щенка по утрам, а наслаждаться вместо этого крепким сладким сном? Свободен. Вопрос, ради которого всё и писалось: свободны ли хозяева щенка, уехавшие в условную Турцию, допускать шум, исходящий от их собственности с утра пораньше в нарушение спокойствия и закона Московской области о тишине? Ответ висит в воздухе.

Дорогие собачники! Общественность ничего не имеет против того, что ваш обожаемый, как сказал бы чех, pes сторожит вашу безопасность, выходит гулять в городах с намордником или в специальных благоустроенных зонах. Тем более она ничего не имеет против того, что он же (т.е. pes) гавкает, когда ему надо. Но вот если его «надо» пересекается с «надо» общественности, тут она имеет полное право возразить. И мнение общественности будет доминировать над мнением пса: псы для людей, а не люди для псов. Свобода общественности в лице меня — проводить утреннее время в тишине и самостоятельно, без посторонних вынуждений регулировать режим своего сна, при этом ещё и высыпаясь.

Мораль: живёте в окружении людей — воспитывайте своих псов. Уважайте окружающих. И тогда мир станет лучше, причём не только вокруг тех, кто не будет просыпаться из-за них по утрам.

Объяснение, почему я так парюсь и почему беруши тут не помогут — в комментариях  ↓

Подписка на блог

Новые посты будут приходить на следующий день после публикации.

Комментировать

Комментировать

    • Щенка кормит человек с Востока; он же косит траву и подметает дорожки. А если я закрою на ночь окно, я вообще не засну. Приходится выбирать из двух зол меньшее.

  1. А почему ты не уснёшь, если закроешь окно?

    И, да, то что щенок мешает тебе спать — твои проблемы. Купи беруши реально.

    • Прибегну к твоей любимой конкретике.

      Ну, допустим, я купил беруши и стал их ночью надевать. И исчез как последний человек, которому было не пофиг на повышенный уровень шума с утра. в месте, куда нормальные люди ездят отдыхать от городской суеты. Остальным соседям на это уже пофиг, ибо у них свои собаки, они давно привыкли. Через какое-то время появляется ещё один раздражитель: скажем, в те же восемь утра сосед, у которого лаял щенок (и который лает теперь по поводу и без, потому что его не отучили), врубает себе на завтра громкую музыку (есть такие любители послушать радио «Шансон» на всю ивановскую, чтоб три аккорда отдавались эхом в окрестных лесах). Мне пофиг: я с утра в берушах. Всем тоже пофиг. Тогда сосед (предположим, уже другой) повышает средний уровень шума в окрестностях ещё раз — сам придумай, как именно. И ещё раз. И ещё. В итоге — деревня, уютный уголок природы, который раньше способствовал отдыху от лишних раздражителей, перестаёт таковым быть, теряя свой главный плюс. А всё оттого, что не нашлось человека, который остановил бы снежный ком, потому что ему не всё равно.

      При этом у меня появилась зависимость: теперь, чтобы спать в Литвиново, мне нужны беруши. А раньше были не нужны. И я мог сделать так, чтобы и не стали. Но — не сделал. Я не хочу, чтобы не по моей вине у меня появлялись зависимости.

      Так, смиряясь с повышением порогов чувствительности, люди уже придумали мегаполисы, автомобильные пробки, кликбейт, войну громкостей и некачественные продукты питания. Проанализировав причины возникновения каждого из пунктов этого списка, ты поймёшь, что все они возникли оттого, что люди смирялись с постепенным повышением порога чувствительности к ненормальному.

      Окно Овертона, только обще́е.